Возвратились из небытия

Жизнь, подобно скорому железнодорожному составу, несется стремительно вперед, зачастую не оставляя многим из нас времени на размышления, на осмысление пройденного пути. Многим, но не всем. Иные способны в калейдоскопе сиюминутных событий, в этом «броуновском» движении неотложных дел, кипящих страстей, в поступках порой противоречивых, порой единственно верных, во всплесках эмоций найти благословенную нишу для уединенного разговора с самим собой. О самых главных душевных струнах, прикосновение к которым возвращает к собственным истокам, рождает мысли, лишенные суеты, тщеславия. Заставляет вдруг задуматься о том, что там, за одним из поворотов судьбы, доставшейся тебе в наследство от старших, было нечто, способное вызвать целую гамму чувств — гордость, удивление, восторг — и соткать из всего этого нетленную нить воспоминаний. Понять, из каких хромосом «соткана» твоя генная память, которая стучит в сердце, как пепел Клааса. (Помните легенду о юном Тиле Уленшпигеле, отца которого — Клааса — сожгли инквизиторы, а сын носил у сердца мешочек с его пеплом?!.)

Почти 70 лет минуло со дня окончания Великой Отечественной войны. Сменились поколения наследников Победы. Но пепел Клааса не перестает стучать в сердце идущих по следам далеких событий, задавшихся благородной целью: помочь восстановить доброе имя защитника Родины, вернуть его из небытия. По крупицам, по зернышку восстанавливают эти люди память о тех, кого нет ни в списках живых, ни в списках погибших.
…У меня в руках документы, свидетельствующие о многочисленных запросах в архивы страны, республики и военкоматы, о переписке с поисковиками Германии, о найденных в Интернете сведениях… И все они принадлежат человеку, имя которого хорошо известно читателям, поскольку «СО» не раз рассказывала о Станиславе Дзебоеве и группе «Мемориал-Авиа», воссоздающих недостающие страницы в летописи Великой Отечественной. Благодаря им возвращены из небытия имена летчиков, защищавших небо Осетии. Преданы земле останки героев. Возведены обелиски с начертанными на них фамилиями тех, кто считался без вести пропавшим. Добровольно делая со своими коллегами эту великую по замыслу и воплощению работу, Станислав Дзебоев одновременно не забывает и о своих близких из фамильного рода, чьи следы так бы и затерялись на фронтах Великой Отечественной, если бы он не поставил цель, к которой продолжает идти, набравшись терпения и веря в удачу поиска. Приняв эстафету от родственников фамилии Дзебоевых, которые на протяжении десятилетий не переставали искать следы пятерых братьев Дзебоевых, официально считавшихся без вести пропавшими, идет по проторенной им же дороге памяти.
Возможно, так и канули бы они в Лету, затерялись бы во времени и пространстве, если бы Станислав не проявил упорство, не лишенное «исследовательского почерка». В самом деле, пойди догадайся, о ком действительно идет речь, держа в руках копию извещения, в котором сплошь ошибки и неточности: «Ваш сын, младший сержант, командир отделения 2-го мотострелкового батальона… Краснознаменной бригады Зебаев Галгуза Касполатович, уроженец Орджоникидзевского края с. Дорогового Козельдонской области, 1923 г. рождения, в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был убит 17 октября 1944 года и похоронен в Югославии — в 2 км северо-восточнее села Мокрый Луг в районе Белграда».
Позже выяснилось, что родители Галгуза Касполат и Гикка извещение о гибели сына так и не получили: оно было переслано в январе 1945 года в Москву, в Управление по персональному учету потерь сержантского и рядового состава действующей армии с сопроводительным письмом: «Не вручено по принадлежности ввиду нерозыска адресата». А оно, с подобными ошибками и не могло дойти! До самой смерти родители надеялись: вот-вот откроется дверь и младший сын, переступив порог родного очага, скажет: «Цёй, уё бон хорз, мё зынаргъ ныййарджытё! Ёз удыгас дён, уё фырт хёстёй сыздёхти». («Ну здравствуйте, мои дорогие. Я жив, ваш сын вернулся с войны»).
В документах тех лет путаницы и ошибок хватало: шла война… Но тем, кто оставался в неведении о судьбе близких и родных, легче от этого не становилось, а надежда так и умирала вместе с ними.
Видимо, армейский писарь воспроизводил на бумаге имя, место жительства, фамилию красноармейца так, как воспринимал на слух. Иначе не стало бы село Даргавс Дороговым (а по другим документам — Даргаизом), не оказался бы Дзебоев Бекыз? Зебаевым Гализа (в другом случае — Галгуза), а Гизельдонский район — Козельдонской областью. А воин, погибший смертью героя и похороненный близ Белграда, не оказался бы на долгие годы безымянным.
Аналогичные ошибки вкрались и в документы Харитона Дзебоева, брата Галгуза. На сей раз — по вине немецкого писаря. Хотя персональная карточка военнопленного из концлагеря в г. Мунстере составлена на немецком языке, а кое-где перевод сделан на русском, искажения существенные. «Харитон Зебоев, по отчеству Казпулатович. Умер в лагере 30.1.44 года. Жена Зебоева Абуса проживает в Ставропольском крае, Кисловодский район, д. Дардас»… А в углу этой персональной карточки — фото военнопленного под № 47303 — Харитона Дзебоева, солдата, оказавшегося за тысячи километров от родного села Даргавс, в лагере, из которого он уже так никогда и не вышел…
Изучая трагические страницы фамильной родословной, скрупулезно сопоставляя имена, даты, географические названия, Станислав Дзебоев восстановил доброе имя двоих сыновей Касполата и Гикка, светлая им всем память. А параллельно брал на заметку встречавшиеся в процессе поиска имена и других своих земляков, сообщая эти сведения их родственникам. Мухадин Увжикоев… Бексолтан Андиев… Они тоже погибли в застенках концлагеря «Берген-Бельцен» в немецком городе Мунстере и десятилетия считались пропавшими без вести.
Где затерялись следы еще троих сыновей Касполата и Гикка Дзебоевых — пока неизвестно. Но Станислав не только не теряет надежду поставить точку в этом поиске, но и верит: обязательно наступит день, когда из небытия будут возвращены имена всех военнопленных, не предававших свою Родину, а оказавшихся волею судьбы там, где их ждала смерть. Он убежден, что на государственном уровне должна быть проявлена большая заинтересованность в восстановлении доброго имени каждого солдата войны, испытавшего ужасы гитлеровских застенков.